Sisyphos

ПЕТРА — ХАЗНЭ ФАРАУН

ХАЗНЭ ФАРАУН

Хазнэ Фараун (Khaznat Far'oun), или Сокровищница Фараона,— первая гробница, которая стоит фасадом к Сику, и самая прекрасное сооружение Петры. Своим названием Хазнэ обязана арабской легенде о скрытых на ее вершине, в урне, венчающей фронтон, сокровищах фараона, на протяжении веков привлекавших желающих найти скрытые богатства. Прямоугольные выбоины по сторонам фасада, которые раньше ошибочно принимали за ниши для балок лесов, видимо, сделаны для того, чтобы добраться по ним, как по лестнице, к урне. На урне остались следы от пуль — ее обстреливали уже в XIX в., чтобы открыть скрытое там золото.

Два яруса Хазнэ относятся друг к другу по высоте в пропорции 3:2 — такие же встречаются в архитектурной практике эллинистических архитекторов (Пропилеи-врата святилища Афины Никефориды в Пергаме, ок. 180 г. до н.э.); вслед за Хазнэ их повторяет похожая на нее — Гробница-дворец из т.наз. Царских гробниц в Петре. В конце I в. до н.э. эта схема изменилась на 1:1 — такие пропорции встречаются в Гробнице с коринфской капителью и в Дейре.

Капители Хазнэ по своей резьбе, рисунку деталей, силуэту ближе всего капителям времени правления Августа в Риме (31 г. до н.э.–14 г.). На основании пропорционального строя и типов капителей Хазнэ, ее эллинистического, с использованием множества мотивов александрийской архитектуры облика, возведение Хазнэ с самого последнего времени относят или ко времени набатейского царя Ареты III Филэллина (86–62 гг. до н.э.) или Ареты IV Филопатрида (9 г. до н.э.–40/44 г.). Первый был завоевателем эллинистического Дамаска и первый стал править греками, почему и принял имя «Филэллин» — «Возлюбивший греков», второй — предпринял перестройку Петры и, возможно, был инициатором строительства Великого храма и Театра в центре города. Предположение, что Хазнэ — героон обожествленного царя Ободы I (ок. 96/92–86 гг. до н.э.), возведенный Хулду, его преемницей и первой женой Ареты IV, вызывает много сомнений у специалистов по античной архитектуре.

Первый ярус Хазнэ — четырехколонный портик коринфских колонн (одна из них восстановлена не так давно) с классическим треугольным фронтоном над ним и двумя колоннами по сторонам от него. Между крайними левой и правой колоннами портика и угловыми колоннами фасада помещены два больших рельефа, где на постаментах представлены божественные всадники Кастор и Полидевк (Поллукс). Капители коринфских колонн по кромке абаки увенчаны сосновыми шишками, над гладкой плитой архитрава — рельефный фриз с ветвями виноградной лозы и канфарами с грифонами по их сторонам, в самом центре фронтона — бюст, теперь сбитый, бюсты были также над угловыми колоннами (тоже сбиты), 5 акротериев венчают ансамбль. В самой вершине фронтона, в его акротерии, изображен солнечный диск, в завитках растений, с рогами изобилия и колосьями пшеницы — прямо над головой богини, изображенной во фронтоне. На выступах карниза над угловыми колоннами — крылатые животные, пантеры или львицы.

Аттик над портиком украшен по верху 32 розеттами — в этом иногда видят указание на то, что гробница принадлежала особе царского рода (ан монетах набатеев розетта — символ царя и божества). Прямо над аттиком, по оси здания — толос-ротонда, увенчанный конической крышей с урной на вершине, с акротериями по сторонам, и коринфскими колоннами по кругу. Справа и слева от толоса — павильоны в его высоту, увенчанные надломленными на углах фронтонами и фризом, по периметру огибающей толос. По фасаду толоса вырезана женская задрапированная фигура (сейчас сильно битая), на голове которой — некое подобие венца, в одной руке — рог изобилия, в другой — непонятный из-за повреждений предмет. По сторонам толоса и по бокам боковых павильонов — 6 женских фигур, в которых обычно видят Амазонок (они одеты в хтониски, оставляющие одну грудь открытой): те, которые смотрят на нас, несут в одной руке над головой двуострые мечи, в другой какой-то предмет, может, щит (в руках одной различима кошка), остальные держат мечи в поднятых руках. Между толосом и павильонами — еще две фигуры, видимо, ники-победы, одна из которых стоит у алтаря и льет на него вино из чаши-патеры. Фриз по верхнему ярусу еще более сложен: в него вплетены плющ, виноград, лавр, гранат, человеческие лица (некоторые с различимыми бородами). Фронтоны венчают фигуры царственных орлов, символически воплощающих бога бога-громовника Зевса-Адада-Душару и играющих здесь роль акротериев.

В целом Хазнэ производит впечатление странного чуда: все ее детали — лучшее, что создал эллинистический мир, но сопоставление деталей, сочетание фигур на фасаде, обелиски над всем сооружением отличаются варварским для понятий «цивилизованного» античного мира. Не оставляет ощущение, что это был местный заказ, но переданный лучшим приезжим исполнителям (исторических прецедентов этому много, стоит вспомнить итальянских и французских мастеров, работавших в России и в Петербурге в частности, или итальянцев — строителей Московского Кремля и кремлевских соборов). Образец для этой архитектуры также находится, хотя, кажется, реализовать подобное в камне было бы невозможно. Фрески Дома Лабиринта в Помпеях, виллы в Боскореале (сейчас в Музее Метрополитен в Нью-Йорке), созданные после середины I в. до н.э., фрески виллы Поппеи в Оплонтисе (после середины I в.) очень похожи на Хазнэ, только ее структура будто уплотнила, сплющила перспективы фрески, вытянув то, что на фреске изображено в глубине,— в вертикаль. Если «прочитать» Хазнэ по этой фреске, то нижний портик гробницы окажется роскошными пилонами святилища, боковые колонны, чуть отступившие от фасада — боковыми его стенами, толос на вершине — круглым храмом в глубине, надломленные фронтоны — эффектами перспективного удаления в глубину. Видимо, сходство не случайно, а объяснялось конкретным обращением к образцу и одновременно желанием уподобить погребенного здесь царя божеству,— вполне в традиции восточного, египетского и эллинистического мира.

Неслучайный характер носит и вся программа рельефов на Хазнэ, но она, должно быть, была понятна только очень культурной среде местного населения, ее знати, в сильнейшей мере уже эллинизированной и искавшей в культуре Александрии — столицы Птолемеев — и роскошь и образ величия.

Над фронтоном Хазнэ поднимаются — и «уходят» вершинами в толщу скалы — два гигантских обелиска, символ священного места и указание на мемориальный, погребальный характер всего сооружения.

Гранаты, виноград, плющ, пшеничные колосья, сосновые шишки — это растения и плоды, связанные с культом греческого бога Диониса (с которым отождествляли набатеи Душару, с ним же отождествлялись все воскресающие восточные боги, в том числе и египетский Осирис), бога виноделия, ставшего символом его смерти и его воскресения. Так виноград после давления-«смерти» обращается в вино, зерно, умирая, прорастает в колос пшеницы, сосна никогда не сбрасывает своего зеленого убора.

Розетты, украшающие гробницу, также постоянный атрибут гробниц и саркофагов, кроме того — частый символ царской власти на Древнем и эллинизированном Востоке (розетта часто чеканилась на монетах). Символами царской власти были и орлы, кроме того орел был символом царства Птолемеев и чеканился на всех их монетах,— при ориентации набатейского двора на двор Птолемеев, появление этой птицы на царской гробнице очень оправданно. Рог изобилия — также из репертуара Птолемеевского искусства — постоянно встречается на монетах всех набатейских царей.

Фигуры хранителей гробницы — божественных близнецов, сыновей Зевса Диоскуров, Кастора и Полидевка (один из которых был бессмертным, и разделил свою божественность со смертным братом) как полубогов на грани двух миров — земли и неба — также имеют непосредственное отношение к культу обожествленного царя.

Полуфигуры и стертые и побитые головы на фасаде Хазнэ играют роль апотропеев («отвращающих зло») — защитников гробницы (как головы горгоны Медузы на греческих храмах), но здесь, скорее всего, были лица богинь ал-Уззы или Аллат.

Труднее понять, кого изображают женские фигуры с мечами и щитами наверху гробницы: их называют Эринниями (богини возмездия у греков) или Амазонками. Первые — хранители родовой крови и мстительницы пролившим ее, вторые — женщины-воительницы, по одному из мифов пришедшие в Египет и вместе с сыном Осириса и Исиды Хором вторгшиеся в Аравию, а оттуда — в Малую Азию и на берега Эгейского моря. Фигура же в центре толоса — очевидно главная — может, представляет собой покровительницу жизни и плодородия богиню Исиду, сестру и супругу Осириса,— она нашла его рассеченные части, собрала и воскресила — или Исиду-Деметру, богиню плодородия и пшеничного колоса. Еле различим головной убор богини — это или венец в виде полумесяца с диском над ним или калаф (высокий головной убор вроде тиары или кокошника) или модий (корзина, которой отмеряли зерно) с пшеничными колосьями в нем. Рог изобилия в руках — ее постоянный атрибут (и атрибут царской власти у набатеев),— не случайно в одном из найденных папирусов Исида именуется «Спасительницей и защитницей Петры». Одежды богини на животе завязаны узлом (хотя это трудно определить столь точно), как представляли Исиду-Тюхэ, богиню судьбы, всяческой удачи, мироздания.

За колоннадой портика Хазнэ открывается вестибюль (10 м в высоту) с двумя комнатами по сторонам, которые закрывались деревянными или бронзовыми дверями (сохранились следы креплений), монументальная лестница ведет в большое помещение внутри. Порог имеет небольшое круглое углубление для возлияний (такие возлияния характерны для греческих культов), от которого отходит желобок для слива жертвенной крови. Вестибюль и дверной проем обрамляют пилястры коринфского ордера, в которых также остались следы человеческих лиц, дверная рама украшена изображениями плюща, виноградной лозы, лавра. Над притолоками с обеих сторон дверного проема сидят по два сфинкса. Напротив входа в помещении гробницы — большая ниша, на боковых стенах — ниши поменьше,— они, видимо, предназначались для саркофагов. Вполне возможно, что в центральной нише стоял саркофаг Ареты IV, а по сторонам — саркофаги его первой и второй жен — Хулду (умерла в 15/16 гг.) и Шакилат, или Шакуйлат (умерла в 40 г., когда и сам Арета IV).

Sisyphos

ПЕТРА — СИК

СИК

Вход в Сик сейчас выглядит не так, как Древности, с великолепной аркой, или в XIX в. (до 1896 г., когда арка упала), когда путешественники видели его уже полуразрушенной руиной. Сохранились только остатки пролетов древней арки и — справа и слева — по паре пилястр с нишами между ними, где когда-то стояли статуи.

В древности по Сику текли воды Вади-Муса, превращавшиеся во время паводков в разрушительную силу,— дамба перекрыла Вади-Муса и направила его воды в город по каналам: один водный канал был вырезан в скальной породе под нависшей скалой Сика (с юга), начинался прямо у подножия арки и шел через весь Сик; сверху его защищали каменные полукруглые плиты, второй канал (на северной стороне) шел под скалой справа, над ним был прорезан в скале третий канал, а вода, бегущая по нему, была заключена в глиняные трубы. Сейчас следы этих каналов можно увидеть на нескольких участках пути к Петре и линию канала с глиняным трубопроводом справа,— часть гигантской и сложнейшей по своей инженерии общей водной системы Петры, устроенной набатеями. 

На пути (ок. 1,2 км) по Сику, перекрытому современной дорогой, на многих  его участках сохранилось старое каменное покрытие дороги, оставшееся от времени набатеев. Примерно в 175 м от входа справа вырезана ниша с фронтоном, в которой помещены 6 идолов, еще через примерно 160 м — слева в выступе скалы вырезано небольшое святилище, смотрящее в сторону города. В нише его между двумя пилястрами под дорическим фризом помещены два идола с квадратными глазами и прямоугольным носом, представляющих божества. Подъем дороги образует террасу перед святилищем, на стене скалы над ней — еще несколько маленьких ниш с байтилами. 

Через 125 м от святилища — вновь терраса, отгороженная от дороги, напротив нее — 10 вырезанных в скале идолов. Еще далее, уже по левую руку, в стене виден стертый, но хорошо различимый рельеф с фигурой стоящего бога с двумя животными (может, быками) по сторонам. Греческая надпись под ним сообщает, что ее посвятил «Сабин Александр, панегириарх из Адраа» (видимо, руководитель празднества, прибывший из Адраа, которая находится близ Босры в Сирии). Около этого посвящения в нише — байтил, изображающий Душару (под ним еще одна надпись панегириарха). Около 1,5 м над байтилом и справа от него греческие буквы Г КYP, обозначавшие III легион Киренаики, видимо, какое-то время стоявшего в Петре. Еще несколько надписей вокруг этого места тоже оставили римские легионеры.

Следующий после этой группы ниш интересный объект в Сике — сильно обветрившийся и обкатанный водой рельеф с изображением каравана верблюдов с погонщиками. Далее на пути встречаются еще несколько греческих надписей с именами и байтилы разной формы в простых или классически оформленных нишах. 

Скалы Сика, нависающие над идущими, то сужая проход, то расширяя (максимум до 12 м), то открывая небо вверху, то иногда скрывая его каменным сводом, меняют по пути цвет, от белесого и желтоватого к розовому и красному, слои породы образуют рисунки, будто складывающиеся в картины, чтобы подготовить главную картину — постепенно открывающуюся вдали, сначала кажущуюся миражом, потом уже реальностью Хазнэ аль-Фараун — Сокровищницу фараона, главное архитектурное чудо Петры и одно из самых прекрасных чудес в мире.

Sisyphos

ПЕТРА — БАБ-эс-СИК

                 БАБ-эс-СИК

Пространство между входом в Музейный комплекс Петры и началом Сика (прохода) называется Баб эс-Сик (Bab as-Siq). На этой территории сохранилось несколько интересных памятников — т.наз. «камни джиннов», простые скальные гробницы, культовые ниши для идолов богов, «Пещера со змеями», две внушительные гробницы  — Гробница с обелисками и «Триклиниум в Баб эс-Сике».




«КАМНИ ДЖИННОВ» — «ПЕЩЕРА СО ЗМЕЯМИ»

Первые строения, которые встречают путешественника при подходе к Петре по традиции, называются «камнями джиннов» (djinn blocks) или еще одним арабским названием — «сахридж» (sahrij), служащим для обозначения подземных водных туннелей, цистерн или резервуаров для воды. Последнее, видимо, возникло из-за ошибочного представления, что эти строения служили для хранения воды. Сохранилось несколько «камней джиннов» — три справа от дороги и один чуть далее, всего же подобных — 25 во все Петре. Очевидно, все они были гробницами, т.к. имеют внутренние камеры (в среднем сахридже в полу было обнаружено шахтовое погребение) и, видимо, были надстроены еще одним этажом, теперь разрушенным. Камни украшены очень просто, только третий и, возможно, самый поздний (времени, совпадающего с началом сильнейшего влияния эллинистической культуры), отделан пилястрами с карнизом по каждой из четырех сторон.


Напротив «камней джиннов» три скалы с пещерами: на первой рельефное изображение обелиска — типичное набатейское надгробие, у подножия которого писалось имя умершего. Еще два обелиска при входе в Пещеру со змеями на другой стороне (около 20 м). В ней обнаружено 12 гробниц и изображение коня с уздою и всадника между двух змей, нападающих на животное на западной стене.

ГРОБНИЦА с ОБЕЛИСКАМИ — ТРИКЛИНИУМ В БАБ ЭС-СИКЕ — ТРИКЛИНИУМ АСЛАХА

Далее за Пещерой со змеями — до подхода к Сику — по левому берегу Вади-возвышается Гробница с обелисками (Obelisk Tomb) и Триклиниум (Bab as-Siq Triclinium — «Триклиниум в Баб эс-Сике»), возведенные в 96/92 гг. до н.э. и обращенные своими фасадами к Сику.

Триклиниум имеет красивый, еще хорошо различимый классический фасад: над портиком шести колонн поднимается карниз с полукруглым фронтоном, над ним — как будто в перспективе на картине — плоские пилястры, поддерживающие сложный карниз и разорванный посередине треугольный фронтон. Все эти детали «собраны» из разных построек Петры, будто подготавливая нас к встрече с главными ее шедеврами (фронтоны — как у Гробницы с разорванным фронтоном и Ренессансной Гробницы, нижняя часть — как у Гробницы с Коринфской капителью), и исследователями датируются временем между 40 и 70 гг. За входом открывается простая неукрашенная камера с идущим по трем стенам возвышением, на котором возлежали пирующие на этом и том свете; перед входом — небольшой двор, по обеим сторонам которого устроены резервуары для воды.


Гробница, стоящая прямо над Триклиниумом, украшена четырьмя большими обелисками, стоящими по сторонам стертой временем и ветром мужской фигуры в нише,— традиционным обозначением границы священного пространства и заупокойным символом (вполне возможно, эти обелиски изображают погребенных в ней). В Египте, откуда пришел этот символ и архитектурный тип, обелиски обозначали вход в святое место (например, обелиски перед храмами в хрмах Карнаке и Луксоре). К Гробнице имеет отношение двуязычная надпись на противоположной стороне вади. Ее набатейский текст сообщает, что «Это место погребения Абдманка, сына Акайи, сына Шулая, сына Утайха… построил эту гробницу для себя и своих наследников и наследников своих; он сделал это при своей жизни в год Малха [I или II, т.е. в период 62-30 гг. или 40/44-70]», греческая дублирует текст, но в сокращенном варианте.

За классическим фасадом Гробницы скрывается большая камера с помещениями-локули и шахтовыми погребениями по обеим сторонам и прямо напротив входа,— здесь находились гробницы Абдманка и его семьи. Все строение производит могучее впечатление своей тяжеловесностью и необычностью.






Напротив двух этих гробниц, по правую сторону от дороги, на холме несколько пещер, гробниц и цистерн, группа из 14 ниш для идолов богов и Триклиниум Аслаха. Набатейская надпись на стене последнего сообщает, что «эти комнаты и резервуары сделаны Аслахом, сыном Аслаха… для Душары, бога Манкату, в правление царя набатеев Ободы, сына Ареты, царя набатеев, в 1-й год [его царствования]».

ДАМБА У ВХОДА В СИК — «СВЯТИЛИЩЕ ОРЛА» — ВОРОТА ПЕТРЫ

У входа в Сик в стене вырезаны несколько обелисков (по-арабски — нефеши) с надписью на каждом. Одна из них чрезвычайно ценна, т.к. сообщает, что памятник поставлен в память о ком-то, «кто жил в Рекеме [семитское название Петры], но умер в Гаршу [Герасе] и там был погребен». Установлены они были в начале I в., судя по графике письмен, но сейчас уже не видны.

Незначительные остатки кладки около обелисков — все, что осталось от старой облицовки стен вади, укрепленного при строительстве дамбы. Дамба Сика — современная, возведена на месте древней набатейской (построена около 50 г.) для защиты людей от вод Вади-Муса, которые ранее заполняли Сик, и отвода их в сторону от входа. Уровень дамбы ранее был выше, над дорогой был перекинут мост. Т.к. обелиски были погребены строительством, то строительство набатейской дамбы можно отнести ко времени Малха II и Раббела II, т.е. между 40 и 106 г.

Справа, над открывшимся тоннелем с высокими сводами,— еще один «камень джиннов», в ассирийском стиле, с зубцами по кромке карниза — может, эти камни арабы и не считали резервуарами, но некими священными знаками плодородия и воды? Если вернуться на несколько метров назад, пройти мимо этого «камня», перейти через тоннель, то через некоторое время можно дойти до вырезанных в скале культовых ниш и небольшой пещеры. В одной из ниш — т.наз. Святилище Орла (Eagle Shrine), где между двумя пилястрами с уголками разорванного фронтона на них прекрасно сохранился рельеф, изображающий орла с раскрытыми крыльями (видимо, римского времени, после II в.).





Sisyphos

НАБАТЕЙСКИЕ БОГИ

НАБАТЕЙСКИЕ БОГИ

С почитанием богов связано существование пяти «погребальных городов» — Петрой (Иордания), Хегрой (Мадаин-Салех в Саудовской Аравии), Мампсисом,и Элусой в Негеве (Южный Израиль), в двух из которых — в Петре и в Хегре — было возведено множество гробниц.

Сведений о религии набатеев (из надписей, посвящений, храмовой архитектуры, упоминаний у греческих и римских историков, в Коране) достаточно много, хотя они разрознены, и цельная ее картина еще не во всем ясна. Корни ее восходят к древним арабским верованиям, и она представляет собой ветвь религии и мифологии племен Аравии.

С переселением на территорию Эдома набатеи приняли культы эдомитских богов, например, их верховного бога аль-Кауша (Коса) в Хирбат ат-Таннур, которого отождествляли с Харавой (Горящим), а некоторые их племенные боги получили черты местных. Через Эдом влияние на их религию оказала и религия Ханаана. Так, имя божества у набатеев часто заменялось семитским обозначением «ал», от «илу» — бог, господин, а подлинное имя скрывалось и заменялось прозвищем.

Богам отводилась священная территория, где находился байтил, или вефиль (baeitil), «дом бога», считавшийся одновременно жилищем и воплощением божества. Байтилом служили, как правило, грубо обработанный камень пирамидальной или конической формы или закругленный яйцевидный, скала, дерево. Иногда вокруг байтила или (и) идола божества возводилось здание кубической формы — кааба (с араб.— «куб»). Своих богов набатеи почитали также почитали в виде прямоугольных камней со стилизованными чертами лица (весьма напоминающими скульптуру XX в.— Бранкузи и Пикассо). Байтилы и прямоугольные плиты-идолов ставили в оформленных пилястрами или полуколоннами нишах. Такое видение богов было сходным с тем, как изображали их финикийцы, ханаанеи и арабы Аравийского полуострова. Под влиянием греков и римлян богов набатеи нередко изображали также в человеческом образе, но это, скорее, встречалось в придворных эллинизированных кругах.

Некоторые ученые пытаются реконструировать арабский пантеон как систему, на вершине которой стоит божественная триада (троица) с ночным богом аль-Каумом — луной, дневным богом Душарой — солнцем и богиней аль-Уззой (звездным небом), которая также заменяется на богиню Аллат.

            Душара

Верховным богом набатеев был Душара, которого почитали также некоторыми племенами северной и центральной Аравии, и, видимо, оттуда его культ и был принесен набатеями. Согласно мифу, он был рожден девой-камнем, считался творцом и владыкой мира, громовержцем, богом земледелия и растительности, виноградарства и виноделия, был покровителем страны набатеев и богом их царской династии. Его имя (от арабского «зу-Шара») означает «владетель Шары» (так называются горы вокруг Селы и Петры вдоль Вади-Араба) и, возможно, является заменой запретного для смертных имени. Греки и римляне отождествили его с Зевсом, Аресом, Дионисом (его изображали так же в венке виноградных листьев), египетскими Осирисом и Сараписом. Идолом бога был черный четырехугольный необработанный камень, которому приносили жертвы. Возможно, в Набатее Душара отождествлялся с Аллахом, или они почитались вместе. Душаре соответствует также бог Ороталт, почитание которого тоже было широко распространено.

После римского завоевания Набатейского царства культ Душары не померк и поддерживался римскими властями: изображение Душары в образе молодого мужчины с длинными волосами встречается на нескольких монетных чеканах в Босре — рядом с портретом императоров Коммода (177 г.), Каракаллы (209 г.), или в виде бэтила между двумя божествами-бэтилами, поставленными на платформе (время Элагабала).

            Аль-Каум

Богом-воителем и защитником верблюжьих караванов был бог аль-Каум. Он, также как и Душара, с которым часто сливался, «не пил вина» (это особенность многих богов племен, пришедших из пустыни). Греки называли его Аресом, римляне — Марсом. Аль-Кауму посвящено множество надписей, что говорит о его большом почитании среди набатеев, видимо, он считался также богом, охраняющим людей ночью (в то время как Душара был богом солнечного дня и защищал их в дневное время): он защищал души спящих, принимая образ звезд, сопровождавших их в ночном путешествии.

            Баалшамин

Набатеи также чтили финикийского Баалшамина, «господина небес» (остатки его храма раскопаны у мечети в Вади-Муса) и аль-Кутбая (от арабского «ktb» — «писать»), который был богом учения, знания, торговли и всякого рода гаданий (поэтому греки и римляне отождествляли его с Гермесом-Меркурием). Имя аль-Кутбая несколько раз встречается в надписях в святилищах и на стоянках набатеев, несколько статуй в Ат-Таннур изображают этого бога.

            Аллах и другие набатейские божества

У набатеев почитались луна и планета Венера, солнце, дождь, гром и т.д. Существовали божества плодородия и растительности, скотоводства и т.п. Однако они не играли большой роли в пантеоне, поскольку их функции дублировались обычно верховным божеством. В поздний период, очевидно, появилось общее для северной и центральной Аравии верховное божество, вероятно, в результате слияния верховных местных богов — Аллах, создатель мира и людей, глава и отец, бог неба и дождя. Само слово «Аллах», по-видимому, является заменой запретного имени божества и образовано из «илах» («бог») с определенным артиклем, что означает «этот бог». Иногда Аллах отождествлялся с Хубалом — главным богом мекканского племени курайш (из которого происходил Мухаммад), где он был богом-предком, богом небес или луны, в его каабе в Мекке помещалась каменная статуя в образе человека с золотой правой рукой, а черный камень (видимо, метеорит), вероятно, олицетворял его самого.

            Аллат

Супругой Аллаха и матерью богов у арабов Сирийской пустыни считалась богиня неба и дождя, источников и плодородия Аллат (у арабов Сирийской пустыни) или аль-Узза (на юге Центральной Аравии); однако в центральной Аравии она, Манат и аль-Узза считались дочерьми Аллаха, а на юге аль-Узза почиталась как мать Аллат и Манат. Слово «Аллат» (ал-Лат, Лат, Илат), возможно, является заменой запретного имени божества и образовано из нарицательного «илахат» («богиня») с определенным артиклем, что означает «известная богиня», «эта богиня». Некоторые племена почитали Аллат как богиню солнца, но обычно она почиталась как богиня планеты Венеры, и греками отождествлялась с Афродитой Уранией (Небесной), ее также считали владычицей туч и молний, связывали с войной и, очевидно, в Набатее и Пальмире отождествляли с Афиной-Минервой. Греческий историк Геродот называет ее и Диониса (так он называет Ороталта) единственными богами, почитавшимися арабами. Богиню изображали как воительницу в шлеме и с копьем в правой руке, а иногда восседающей на троне среди львов.

            Ал-Узза

Богиней Венеры почиталась и Узза, или ал-Узза («всемогущая»), дочь Аллаха и Аллат, сестра Манат (у арабов центральной Аравии — как и они, дочь Аллаха, на юге центральной Аравии — его супруга и мать Аллат и Манат), занявшая у арабов положение одного из верховных божеств Аравии. Греки отождествляли ее с Афродитой Уранией (Небесной) и с египетской Исидой. Святилище в Хирбат ат-Таннур, видимо, было посвящено аль-Уззе: изображение женщины-богини на рельефе из храма было окружено листьями, плодами, рогами изобилия, колосьями пшеницы,— атрибутами богов плодородия, связанных также с миром земли, смерти, посмертного бытия. В некоторых надписях ее называют богиней небес. Ежегодный праздник Уззы в Мекке, где она была верховной богиней племени курайш, впоследствии был включен в мусульманское паломничество. Сестра или дочь Аллат (или Уззы) Манат (Манават) считалась богиней судьбы, греки отождествляли ее с Немесидой, римляне — с Фатой.

            Набатейская религия и Ислам

Многие из верований арабов и набатеев, родственных им, сохранились в трансформированном виде в исламе — почитание черного камня каабы, запрет на использование имени бога, на его изображения, отказ Душары пить вино и запрет приносить ему жертву вином. Известно, что поначалу пророк ислама Мухаммад признавал божественную природу Аллат, Манат и Уззы, а до своего выступления с проповедью Ислама принес в жертву Уззе белую овцу, но впоследствии отказался от почитания языческих богов.

«Видели ли вы ал-Лат, ал-'Уззу и еще эту третью — Манат? Неужели у вас [дети] — мужского пола, а у Него — женского?.. Они (т. е. божества) — всего лишь имена, которыми нарекли их вы и ваши отцы, и Аллах не ниспослал насчет них никакого доказательства. Они следуют только догадкам и тому, чего жаждут их души.» (Коран, Сура 53. Звезда. 19–23)

Sisyphos

БУРКХАРД ИОГАНН ЛЮДВИГ — первооткрыватель Петры

БУРКХАРД ИОГАНН ЛЮДВИГ — первооткрыватель Петры

           Иоганн Людвиг Буркхардт родился в Лозанне в 1784 г. в семье капитана Французской армии. В 22 года он отправился в Лондон, где получил задание от Ассоциации открытия Внутренних частей Африки задание исследовать исток реки Нигер. Путь его должен был лежать через Египет. Он решил изучить арабский язык и вникнуть в Ислам настолько, чтобы не отличаться от египтян, понимая, что только так сможет добиться поставленных целей в незнакомой и враждебной к чужеземцам среде.

В 1810 г. молодой исследователь с задатками авантюриста прибыл в Алеппо (Сирия) и на вопрос, откуда у него такой акцент, ответил, что сам он купец-мусульманин из Индии, и его мать не арабка, но индуска. Просьбу сказать, что-нибудь на родном языке, он удовлетворил беглыми фразами на немецком языке. Через 2 года, проведенные в Сирии, Буркхардт принял имя Шейх Ибрагим ибн Абдулла, изучив местные обычаи, усовершенствовав свой арабский и, самое главное, став знатоком Корана до такой степени, что к нему обращались за толкованиями и советами. В 1812 г. он уже направился из Алеппо в Каир. Все свои наблюдения ученый заносил в тайный дневник. В окрестностях Карака он услышал о некоем древнем сказочном городе, построенном джиннами и скрытом в горах. Чтобы удовлетворить свое любопытство, Буркхардт придумал благочестивый предлог, чтобы увидеть его своими глазами, сообщив, что хочет принести в жертву козу у гробницы пророка Харуна (Аарона). Так он увидел Хазнэ и центральную часть Петры.

После Петры Буркхардт отправился в Каир, где хотел подготовиться к путешествию вглубь Африки, затем путешествовал в Нубию, пересек Красное море, был первым христианином, который посетил Мекку, где произвел сильнейшее впечатление своим знанием Корана, исследовал Синай. В 1817 г. он вернулся в Каир, где заболел дизентерией и очень скоро умер. Путешествия Буркхардт были опубликованы после его смерти в «Путешествиях в Нубию», «Путешествиях в Аравию» и «Путешествиях в Сирию и Святую Землю» (1822 г.). Похоронен Буркхардт на Мусульманском кладбище в Каире под именем шейха Ибрагима.

Sisyphos

КАРАК (КЕРАК)

КАРАК (Kerak, Karak. Al-Kerak)

 

Небольшой город, один из главных пунктов на King's Highway, расположенный на плато, возвышающемся на 300-400 м над окружающей территорией. Вместе с девятью другими городами он образует особую промышленную зону Иордании (Karak Industrial Estate). Самые важные и интересные объекты для посещения в Караке — прежде всего, его замок, а на случай, если у Вас достаточно времени,— также башни, оставшиеся от укреплений Старого города, гробницы шахидов (мучеников) — сподвижников Мухаммада (недалеко от города — в аль-Мазаре).            В настоящее время Карак постепенно превращается в один из важнейших туристических центров Иордании, здесь ведутся научные изыскания и археологические раскопки, идет активная реставрация замка Крак-де-Моав.            

                ОЧЕРК ИСТОРИИ КАРАКА

 

Поселение и, может, крепость на месте современного Карака возникли в Железном веке, вскоре после Исхода евреев из Египта. В Ветхом Завете Карак упоминается как Кир, Кир-Моав (на языке моавитян — «город») — в Книге пророка Амоса (9:7), Кирхаре, Кирхарешет (что значит, возможно, город в лесистой местности) — в 4-й Книге царств (3:25) и в Книге пророка Исайи (16:7, 11), Кир Херес — в Книге пророка Иеремии (48:31, 36). Упоминание его в основном в пророчествах, грозящих Киру разрушениями и гибелью, связано с той враждой, которую испытывали израильтяне по отношению к своему постоянному сопернику — царству Моава. Кир и Моав в пророчествах фактически синонимы: Кир был и столицей моавитян одно время и, видимо, сильной крепостью.

 

 «Пророчество о Моаве.— Так! Ночью будет разорен Ар-Моав и уничтожен; так! Ночью будет разорен Кир-Моав и уничтожен!... Моав рыдает над Нево и Медевою; у всех их острижены головы, у всех обриты бороды. На цлицах его препоясываются вретищем; на кровлях его и площадях все рыдает, утопает в слезах… Рыдает сердце мое о Моаве.»              (Книга пророка Исайи, 15)

 

С Киром-Караком напрямую связан история царства Моава. Так, на стеле моавитского царя Меши (IX в. до н.э.), найденной в его столице Дибоне (Дивоне), повествуется о его войнах с Израилем, о своих победах, о завоевании территории к северу от Арнона (ныне Вади-Муджиб), служившую в течение многих веков предметом спора между Израилем и Моавом. О дальнейшей судьбе Меши сообщается в библейской IV Книге Царств (3:4-27): союзные войска израильского царя Иорама и иудейского царя Иосафата и подчиненного Иосафату наместника Эдома обогнули Мертвое море с юга и, пройдя Эдом, вторглись в Моав, предали страну опустошению и заперли Мешу в крепости Кир-Харешете. Меша сделал попытку пробиться с отрядом, но неудачно; не видя ниоткуда спасения, он взял сына своего, первенца и наследника престола, и на стене крепости, перед глазами осажденных и осаждающих, принес его в жертву Хамошу — верховному богу Моава, чтоб умилостивить его.

 

Из рассказа Библии не ясно, что произошло вслед за этим; там говорится только об отступлении союзников и снятии осады. До сих пор в науке существует гипотеза о том, что Стела Меши возведена в Дибоне после этих событий, а не до падения Кира.

 

 «И утвердится престол милостью, и воссядет на нем в истине, в шатре Давидовом, судия, ищущий правды и стремящийся к правосудию. Слыхали мы о гордости Моава, гордости чрезмерной, о надменности его и высокомерии и неистовстве его: неискренна речь его. Поэтому возрыдает Моав о Моаве,— все будут рыдать; стенайте о твердынях Кирхарешета: они совершенно разрушены (Книга пророка Исайи, 16:7).

 

В VIII в. город вошел в состав пограничных территорий Ассирийского государства, ассирийский царь Тиглатпаласар III ссылал сюда пленников из завоеванного им Дамаска. Вероятно, в период господства персов в VI­–IV вв. , когда арамейский язык был официальным языком документов Персидской державы Ахеменидов, образовалось название «Каракмоба» («крепость [замок] моавитян») — на арамейском «karka» значит «город, обнесенный стеной». В эллинистический период это название уже зафиксировано во многих источниках (Каракмоба, или Харахмоба, Харакмоба — Karак- Charach-, Charakмоba),— например, упоминается в авторитетной «Географии» Клавдия Птолемея (II в.).

 

Название сохранялось в римский период истории Заиорданья: так он назван на монетах, чеканенных при римском императоре Элагабале (218–222 гг.), с его портретом на аверсе и изображением богини Тюхэ, сидящей у винного пресса, на реверсе. В христианскую эпоху город Харахмоба был столь значительным, что имел собственного епископа и, видимо, являлся важным пунктом паломнических путешествий по Святой Земле. На картах из церкви Святого Георгия в Мадабе (обе VI в.), из церкви с акрополя Маина (719/720 гг.), церкви Святого Стефана (718 г.) в Умм ар-Расасе, где он тоже назван «Харахмоба/Каракмоба», его изобразили окруженным оборонительной стеной с башнями и зубцами между ними, с воротами в южной части, защищенными двумя башнями. В левой части города видна небольшая церковь с красной крышей (возможно, на ее месте или современная церковь святого Георгия,— здесь обнаружены фрагменты древней церкви, или аль-Кадира); с юга на север протянулось три ряда улиц, центральная из которых ведет к собору (вполне возможно, сейчас на ее месте мечеть Джами аль-Умар) — судя по мозаике, базилике с куполом.

 

В 636 г. Карак был взят арабами, однако исторические сведения о нем до XII в. фактически отсутствуют, но какую часть ранней своей истории он оставался епископской резиденцией, но уже в составе Арабского халифата. Возрождение города как значительного центра произошло только в XII в. и продолжалось несколько столетий. Арабский историк и путешественник Ибн-Баттута писал в своей «Книге путешествий» в 1326 г., что, остановившись в деревне Тания, расположенной на холме к востоку от аль-Карака, чтобы закупить продовольствия для продолжения похода, видел Карак и его крепость и поразился их красоте и мощи.

 

Численность христианского населения в Караке, видимо, со времени крестоносцев всегда оставалась значительной и остается таковой до настоящего времени: многие современные христиане возводят свою историю даже ко временам раннехристианского времени и эпохе Крестовых походов. В 1870-е гг. Карак и его округа стали ареной противостояния христиан и мусульман, которое удалось решить османскому правительству: христиане Карака под руководством итальянского католического священника получили в 1879 г. для поселения древнюю Мадабу, часть поселилась в Маине.

            СТАРЫЙ ГОРОД

 

Старый Карак, стоящий на высоком треугольном плато, раньше был со всех сторон окружен крепостной стеной, защищенной башнями, из которых сохранились самая большая — Бурж-аль-Захир (Burj al-Zāhir), или Башня Бейбарса в северо-западной части города, 1260–1277 гг.; Бурж аль-Банави (Burj al-Banawī), или ат-Тавахин (at-Tawahin) на юго-востоке — с надписями и гербом Бейбарса — двумя львами; Бурж аль-Сауб (Burj al-Sā'ub), или ат-Таншет (at-Tanshet) (северо-восточнее от Бурж аль-Банави), Башня аль-Мадраш (al-Madrash). Стены имели несколько ворот, сейчас же можно увидеть только скальные ворота близ Бурж аль-Захир, 1227 г., и Бурж аль-Сауб. В случае если врагам удавалось прорвать укрепления и проникнуть в город, защитники и жители укрывались в замке, где могли выдержать длительную осаду.

 

Еще в городе, прямо перед замком, расположена Замковая площадь, где еще стоят здания XIX в., выдержанные в османском стиле. Около замка, в районе памятника Салах ад-Дину, находится пешеходная зона, где сосредоточено большинство ресторанов и кафе. Здесь же стоит мечеть аль-Умар, видимо, на фундаментах христианского кафедрального собора города. Православная церковь Святого Георгия находится в квартале по левую руку от улицы аль-Умари (al-Umari). К замку Крак-де-Моав ведет улица Цитадели — аль-Кала (al-Qala'a)

 

Недалеко от Башни Бейбарса (улица Al-Maydan, ведущая к площади со статуей Салах ад-дина) находится Итальянский госпиталь, построенный в 1920-е гг. по проекту итальянского архитектора Барлуцци, работавшего для Францисканской миссии в Иерусалиме и много строившего по всей Святой Земле, в том числе и в Иордании. За деревьями сада, направо от входа, Вы сможете увидеть его фасад с портиком на столпах, выполненный в стиле ар-деко, с его жесткими геометризованными формами. Орнаментальный мотив, введенный здесь Барлуцци, фигуры львов, взят им из герба султана Бейбарса.

 

Visitor Centre в Караке (Al-Mujamma St) работает 8.00–15.30, кроме Птн

            ЗАМОК КРАК-ДЕ-МОАВ

 

Крестоносный замок Крак де Моав (т.е. Моавитский замок), или Камень Пустыни (Crak des Moabites, Le Pierre du Desert).

 


Панорама замка Крак-де-Моав со стороны его гласиса

Возведение крепости крестоносцев начал в 1142 г. Пайен де Мильи (Пайен ле Бутейлер), сеньор Трансиордании, вассального по отношению к Иерусалимскому королевству лордства, и старший дворецкий (батлер, бутейлер) короля Фулька V Молодого. Замок, поставленный на руинах моавитской и затем набатейской и римской крепости получил название Крак-де-Моав (Crac des Moabites), что в переводе означает «крепость моавитян»,— библейские ассоциации были очень важны для крестоносцев, «восстанавливавших» преемственность Крестовых походов и ветхозаветной и новозаветной истории. Второе, арабское название замка — Замок Ворона (араб. Хисн аль-Гураб), может происходит от изображения ворона (или какого-то крылатого существа) на гербовой печати Рено де Шатийона, владетеля замка и сеньора Трансиордании в 1176–1187 гг.

 

Строительство закончилось в 1161 г., тогда же Карак вместо Крака-де-Монреаль стал столицей Трансиордании. Выгодное стратегическое положение позволяло владевшим им контролировать торговые пути и пути паломников мусульман в Мекку, а в случае войн (которые были постоянными) — обезопасить Иерусалимское королевство с востока, с тыла; кроме того. Кроме того Крак-де-Моав вошел в цепь укреплений, протянувшуюся от замка крестоносцев в Акабе до Малой Азии, — по ней с помощью сигнальных огней сообщения передавались всего 12 часов.

 

Преемники Пайена де Мильи укрепили замок дополнительными башнями и новыми фортификациями, двумя глубокими рвами (южный ров был наполнен водой и служил дополнительным резервуаром для ее хранения). В 1161 г. лорд Наблуса и 7-й великий магистр Ордена тамплиеров Филипп де Мильи обменял свой фьеф (владение), который отдал королю Иерусалимскому Балдуину III, на лордство Трансиорданию. Последующими владетелями замка и Заиорданья после смерти де Мильи, не имевшего сыновей, становились мужья его дочери Стефании. В 1168–1173 гг. им был ее первый муж Онфруа III, князь Торона (в Южном Ливане), правивший Трансиорданией. Второй муж Стефании Миль (Милон) де Планси правил всего год (в 1174 г.) и вскоре был убит мужем старшей сестры Стефании и ее братом, возможно, из желания занять его место. Через несколько дней регентом Трансиордании стал Рено де Шатийон, а в 1176 г. и полным владетелем, женившись на Стефании.

 

Рено, прославившийся необычайной жестокостью, превратил замок в сильную военную крепость: вел отсюда походы, грабил караваны купцов и паломников, нападал на мусульманские порты на Красном море,— впрочем вполне обычные и «законные» военные действия в то время. Султан Египта Салах ад-дин считал его личным врагом: осенью 1183 г. он начал осаду замка, но оставил ее, в конце лета 1184 г. он вновь окружил город и осадил крепость (при этом великодушно согласился не атаковать ту башню, где в это время происходило бракосочетание Онфруа IV, князя Торона, и Изабеллы Иерусалимской), но с приходом на помощь Рено войск короля Иерусалимского Балдуина IV, вынужден был прекратить войну.

 

Разграбление Рено большого и богатого каравана, в котором следовала сестра Салах ад-дина Битва, потребовали от египетского султана самых решительных действий — в 1187 г. он разбил силы крестоносцев в битве при деревне Хаттине. Все пленников султан отпустил на волю, но лично обезглавил Рено де Шатийона. Голову «франкского бедуина» возили потом по городам, демонстрируя справедливость суда. Уже скоро, в 1188 г., после восьмимесячной осады Карак был взят египетскими войсками. По вполне правдивой легенде, воины Карака (по другим сведениям, Шобака, который пал в 1189 г.) продавали своих жен и детей в рабство за продовольствие, но после капитуляции получили своих родных назад от великодушного победителя, который разрешил им беспрепятственно уйти на территорию христиан.

При Айюбидах (правили в Караке до 1263 г.) и Мамлюках (1263–1517 гг.) город Карак был столицей региона Балка. В 1263 г. мамлюкский правитель Бейбарс расширил замок, поставил новые башни, перестроил вход в город. Несколько лет в Караке провел в ссылке с матерью фактически смещенный с египетского трона малолетний аль-Насир Мухаммад (до 1299 г.), время правления которого (до 1340 г.) — зенит могущества мамелюков на Ближнем Востоке. До XIX в. крепость не удавалось взять приступом, пока в 1840 г. сын нового правителя Египта Мухаммеда-Али Ибрагим-паша не захватил ее и не разрушил часть защитных сооружений. После Первой Мировой войны Карак был административным центром Трансиордании под управлением Британского мандата, вплоть до образования Эмирата Трансиордании в 1921 г.

 

                УСТРОЙСТВО ЗАМКА

Замок Крак-де-Моав имеет примерно 220 м в длину, 125 м в ширину в северной части и 40 м в ширину в южной части, где узкое ущелье, превращенное в широкий ров, отделяет его от другого высокого холма, откуда велись обстрелы замка при Салах ад-дине. На дороге между двумя этими холмами и отчасти с высокой террасы с северной стороны замка хорошо просматривается гласис — укрепленная каменными плитами насыпь (сейчас хорошо реставрирована). Это одно из самых ярких впечатлений от замка, дающее представление о его масштабе и неприступности.

 С северной стороны замка прорыт глубокий ров, кроме того, гигантский резервуар для хранения воды, устроенный у южной стены замка, также служил защитным рвом. Войти в замок можно было только по деревянному подвесному мосту. Первоначальный вход был маленький и узкий, чтобы его было сложно заметить, сейчас туристы входят в замок через Оттоманские ворота — в западном углу северной стены. Старый виден у восточного угла, т.е. слева от места, где Вы перейдете ров. Билетная касса замка прямо за входом.



 Пройдя билетную кассу, можно сразу подняться налево, на Верхний двор замка. Сразу налево идут сводчатые коридоры Галереи Крестоносцев, которая служила стойлами для лошадей, на пути к дальнему ее концу ступени вниз приведут к изначальному входу в замок, служившему рыцарям-крестоносцам. Почти в самом конце галереи, почти у основания северо-восточной башни, в стену вмонтирован блок камня с набатейским рельефом I в.— полуфигурой божества со стершимся или специально уничтоженным лицом. По местной легенде, это портрет Салах ад-дина.

 Коридор, ведущий от набатейского рельефа на юго-запад, идет мимо солдатских казарм (слева), кухне (через коридор) и огромной печи (к ней ведет дверь из кухни). На стенах коридоров сохранилось много греческих надписей — они свидетели того, что замок крестоносцев был построен на античной основе.

 Выйдя из галереи, налево можно выйти на Верхний двор, где находилась резиденция замка, а в центре сохранилась цистерна для воды. У северной оконечности двора — терраса над Галереей крестоносцев, откуда на замок и окрестности открываются отличные панорамные виды.

 Далее лучше вернуться к выходу из коридора и начать маршрут в юго-западном направлении. Налево будет восточная башня замка, при мусульманах служившая также мечетью, направо — апсида церкви, которая до поновлений, произведенных при мусульманах была частью крепостной стены. В церкви еще в XIX в. были различимы фрески со множеством фигур (теперь полностью утрачены); из церкви несколько ступеней вниз в северной стене ведут в ее сакристию (ризницу). Двигаясь в южном направлении, Вы дойдете до Мамлюкского донжона, построенного (или укрепленного) при султане Бейбарсе. Донжон служил последним прибежищем защитникам замка на случай, если крепость была взята — здесь еще долго могли за толстыми стенами продержаться воины. Из донжона спуск ведет к Мамлюкскому дворцу, построенному для султана аль-Назира Мухаммада в 1311 г. из материалов каких-то строений времени крестоносцев. В центре дворца (при османах в XIX в. использовался как тюрьма) — открытый двор с четырьмя айванами по сторонам, по боковым — комнаты, крытые сводами, одно из южных помещений служило мечетью (сейчас хорошо виден михраб, указывающий направление для молитв в сторону Мекки).

 Вернувшись к церкви, Вы окажетесь у двух коридоров, ведущих в юго-западном направлении: левый (восточный) ведет мимо семи тюремных камер, правый — мимо Галереи с розеттой (розетта вырезана у подножья лестницы). Ниже этого верхнего яруса галерей находятся еще шесть, высеченных в скале галерей (закрыты для посещения), высоту всего сооружения можно понять, заглянув или бросив камень в отверстие в полу. У церкви можно спуститься еще в один коридор, который ведет в недра замка, прямо под церковь,— здесь находилось место для ведения торговли, с погребами для хранения товаров, в том числе и винными погребами.

Если вернуться почти ко входу или спуститься на Нижний двор, служивший обзорной точкой на округу — вплоть до Мертвого моря, можно представить на какой высоте вы только что находились — верхняя часть замка укреплена стеной и башнями, в западном конце — руины помещений Мамлюкского времени, большой зал сводчатого подвала замка в восточном приспособлен под Археологический музей, где помещены подробные аннотации по истории замка и региона, выставлены найденные при раскопках в городе и в замке Караке, в Тафиле, на городище Баб эс-Зраа, Бусейры, Рабы, и др. артефакты — от неолита до времени победы Ислама. Вторая часть музея (Исламский музей) — в западном крыле замка, где выставлены изделия из керамики, мелкая пластика, монеты разных эпох, от VI тыс. до н.э. до XIV в.



 Из замка и с его террас открываются хорошие виды на долины вокруг: на запад — на долину с деревней аль-Шабия (al-Shabiyya), которую также называли аль-Ифрандж (Al-Ifranj), потому что после падения замка там поселилось много крестоносцев (франков, т.е. французов), в южном направлении — на Умм аль-Талладжа (Umm al-Thallaja — Мать снегов), откуда велись обстрелы замка во время осад, с Верхнего двора — вниз на Вади-Карак и далее в сторону предполагаемого места Содома и Гоморры (по крайней мере, в это верили в Средние века).


 
                Каракский Археологический музей

Открыт 8.00–около 15.00.

 

Sisyphos

ДЕЙР-АЙН-АББАТА — ПЕЩЕРА и МОНАСТЫРЬ ЛОТА

ДЕЙР-АЙН-АББАТА — ПЕЩЕРА и МОНАСТЫРЬ ЛОТА

 Пещера с руинами христианской церкви, предполагаемое место остановки праотца Лота со своими дочерьми. Археологические раскопки 1988–1996 гг. в Дейр-Айн-Абата на склоне горы, обращенной к Мертвому морю, в 2 км от Сафи (идентифицируется с Цоаром-Зоарой), позволили идентифицировать комплекс построек здесь как святилище и пещеру Лота, изображенные на карте из церкви Святого Георгия в Мадабе. Открытие монастыря у пещеры Лота признаются в настоящее время одним из самых значительных открытий в мире библейской археологии последних десятилетий.

 Согласно преданию, изложенному в Ветхом Завете, в пещере у Мертвого моря после гибели Содома и Гоморры жил Лот с дочерьми, родившими от него Моава и Бен-Амми — родоначальников моавитян и аммонитян.

  «…И выслал [Господь] Лота из среды истребления, когда ниспровергал города, в которых жил Лот. И вышел Лот из Сигора и стал жить в горе, и с ним две дочери его, ибо он боялся жить в Сигоре. И жил в пещере, и с ним две дочери его. И сказала старшая младшей: отец наш стар, и нет человека на земле, который вошел бы к нам по обычаю всей земли; итак напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восставим от отца нашего племя... И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего, и родила старшая сына, и нарекла ему имя: Моав [говоря: он от отца моего]. Он отец Моавитян доныне. И младшая также родила сына, и нарекла ему имя: Бен-Амми [говоря: он сын рода моего]. Он отец Аммонитян доныне.» (Книга Бытие, 19:22-38)

 Монастырский комплекс у пещеры Лота был устроен на террасе на склоне горы и был защищен стеной; церковь возведена над естественной пещерой, имеет три апсиды и украшена мозаическими полами. Мозаика в северном нефе, согласно, греческой надписи датируется 606 г., мозаика в одном из нефов — 691 г. Последняя дата, уже попадающая на время правления Омейядов, говорит о реконструкции святилища уже в мусульманскую эпоху.



 Надпись в одном из нефе, в которой пещера называется «священным местом», две надписи с упоминанием Лота,. количество костей животных, которые могли быть оставлены приходящими поклониться месту паломниками (по ближневосточной аскетической традиции монахи не вкушали мяса), граффити, оставленные ими у входа,— все это говорит о том, что пещера с монастырем действительно была местом почитания Лота, видимо, еще с древнейших времен. Подтверждением этого также является и то, что пещера не имела литургического (т.е. не являлась алтарем или диаконником) или практического значения (т.е. не была служебным помещением, как можно было бы предложить), а была встроена в церковь как мемориал и фокусная точка всего ансамбля. По мозаике с карты из Мадабы можно восстановить и внешний вид церкви: она имела по фасаду арочный вход и круглое окно над ним, на южной стороне церкви — три прямоугольные окна, крыш церкви крыта красной черепицей.

 С определением монастыря у пещеры как места почитания праотца Лота можно точнее идентифицировать и местоположение города Сигора (Зоары), одного из пяти уничтоженных прогневавшимся Господом вместе с Содомом и Гоморрой. Город существовал, видимо, еще в VIII в. На карте из Мадабы он изображен с арочным входом в городских стенах, с тремя воротами, тремя башнями, с квадратными окнами в каждой, и окружен пальмами (что говорит о том, что местность вокруг была земледельческой). Видимо, территорию древнего города сейчас занимает селение, входящее в черту города Сафи у устья Вади-Хаса. Находки архитектурных фрагментов византийской эпохи подтверждают такое предположение.

Sisyphos

АХЛЬ-аль-КАХФ — ПЕЩЕРА СПЯЩИХ ОТРОКОВ

АХЛЬ-аль-КАХФ — ПЕЩЕРА СПЯЩИХ ОТРОКОВ           

                Почитаемая среди мусульман скальная гробница римского времени на дальней южной окраине Аммана
. В римскую эпоху входила в комплекс скального некрополя.           Семь спящих отроков почитаются как святые в христианстве. Согласно житию, они открыто исповедали христианство и были заживо замурованы в пещере при римском императоре Деции (249–251), где впали в чудесный сон и были найдены живыми уже в эпоху торжества христианства при Феодосии I (379–395) или Феодосии II (408–450). Житие связывает историю отроков с городом Эфесом в Малой Азии (современная Турция).          
                В 18-ой суре Корана (стихи 8–26) излагается вариант предания, по которому юноши пробыли в пещере 309 лет; при этом не определено ни точное число отроков, ни местонахождение пещеры. Легенда об отроках была известна в Сирии и Палестине задолго до появления ислама, причем местом их сна считалась пещера в окрестностях Аммана; позже ее естественным образом связали с рассказом из Корана.
               Пещера представляет собой небольшое вырубленное в скале помещение — типичную римскую погребальную камеру с глубокими нишами с саркофагами справа и слева от входа. Целый ряд подобных скальных гробниц сохранился в окружающей местности, однако они не доступны для осмотра. Прямо над пещерой в христианское время был построен храм, позже он был перестроен в мечеть; сохранились нижние части стен.

     

Каменные саркофаги в Ахль-аль-Кахф, украшенные типичным римским орнаментом: гирляндой, многолепестковой розетой, витой лентой

При входе в пещеру в 2006 г. была открыта новая мечеть с комплексом религиозных зданий, построенном в традициях исламской архитектуры.

Пещера открыта ежедневно с 8.00 до 17.00. Вход бесплатно, но женщинам необходимо иметь покрытую голову и закрывающую руки и ноги одежду; ее можно взять у сторожа.

Sisyphos

ИОРДАНСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЛЕРЕЯ ИЗЯЩНЫХ ИСКУССТВ в АММАНЕ

Крупнейшее собрание современной живописи в Иордании — как национальной, так и всего арабского мира, с хорошо оформленной экспозицией, с постоянно меняющимися выставками, представляющими мастеров живописи, графики, скульптуры, керамики из стран т.наз. развивающегося мира,— здесь выставляются художники из Малайзии и Армении, Австралии и африканских государств, Америки и Западной Европы. Основной акцент, конечно, сделан на художниках из арабских стран и, прежде всего, из Иордании. При музее есть небольшой сувенирный ларек и приятное кафе.

www.nationalgallery.org Открыта с 9 до 19, зимой с 9 до 17, в рамадан до 14.00. Выходные — вторник и пятница. Находится неподалеку от мечети Абдаллы.

  



 

  

Sisyphos

СИМЕОН СТОЛПНИК

СИМЕОН СТОЛПНИК (356–459 гг.)

Христианский монах-подвижник. Родился в Киликии (на юго-восточном побережье Малой Азии); до 18 лет пас овец, затем тайно от родителей ушел в монастырь, в котором провел в нем 2 года и перешел в другой, где иноки отличались большей строгостью жизни. Настоятель монастыря снял с него пояс из древесных ветвей, которые, засохши, кололи и раздирали его тело, и, боясь, чтобы пример такого жестокого самоистязания не нашел подражателей среди братии, удалил Симеона из монастыря. Тогда он переселился на высохшее дно глубокого озера, но когда его хотели снова взять в монастырь, тайно ушел в окрестности Антиохии и поселился сначала в покинутой хижине у горы, а потом на самой ее вершине, где окружил свою келью забором. Железная цепь, одним концом прикованная к забору, другим была прикреплена к его ноге, так что он не мог выходить за свою ограду.

Вскоре Симеон придумал новый род подвижничества — столпничество. Вероятно, столп сначала был просто гигантским древесным стволом с площадкой для стояния и сиденья, потом же Симеон поставил каменный столп, который окружала стена, за которую никто не имел права входить. С приходившими к нему Симеон говорил с верхней площадки. На площадке он проводил большую часть времени, хотя на ней не было никакого укрытия от зноя или холода, от ветра и дождя. Еду и воду аскет забирал у приносивших, бросая сверху веревку. На столпе он подвизался более 40 лет, предаваясь непрестанной молитве. Однажды некто захотел сосчитать, поскольку поклонов делает подвижник в один прием, насчитал их 1244 и, утомившись, не продолжал счета, а Симеон продолжал класть поклоны. В праздники святой стоял на площадке столпа, молитвенно простерши руки, от заката до восхода солнца.